У подножия светлого утеса высокого, как само небо, среди черных деревьев бежал белый волк. Луна бежала следом, скользя по звездному небу сквозь голые ветки над головой.
- Сноу, - шептала луна.
Но волк молчал. Под его лапами похрустывал снег. Среди деревьев вздыхал ветер. А где-то вдалеке он слышал зов членов своей стаи - таких же, как он.
Они тоже охотились. Бурный ливень обрушивался на его черного брата, разрывавшего плоть огромного козла, смывая кровь на боку там, где его достал длинный козлиный рог. В другом месте его младшая сестренка, подняла голову, чтобы спеть луне свою песню, а сотня меньших серых братьев прервала свою охоту, чтобы к ней присоединиться. Там в холмах, где они находились, было теплее, и полно добычи. Много ночей стая его сестры лакомилась мясом овец, коров и лошадей, украденных у людей, и иногда даже мясом самих людей.
- Сноу, - снова, хихикнув, позвала луна.
Белый волк мягко проследовал по следу, оставленного человеком у подножия заснеженного утеса. На языке был привкус крови и сухожилий с костями, а в ушах звенела песнь сотен братьев, но он потерял другого брата – с серым мехом, от которого пахло солнцем. Когда-то их было шестеро, пять пищащих слепышей в снегу подле мертвой матери, и один он – белый, выбравшийся на непослушных лапах в лес, пока его младшие родичи сосали холодное молоко из сосков мертвой матери. Теперь из шести родившихся в тот день в живых осталось четверо, и один из них потерялся и пропал.
- Сноу, - настаивала луна.
Белый волк убегал от этого зова, белой стрелой пролетая надо льдом, мчась навстречу ночной пропасти, в которой скрылось солнце. Пар от его дыхания замерзал на морозном воздухе. В беззвездную ночь огромный утес был черен как камень, темной громадой возвышаясь над широким простором, однако сейчас, когда светила луна, он, подобно замерзшему водопаду, сиял тусклым светом и льдом. Волчья шуба была густой и косматой, но когда вдоль льда дул пронизывающий ветер, не спасал даже такой мех. На другой стороне, понял волк, ветер был еще холоднее. Там остался его брат, серый брат, от которого пахло солнцем.
- Сноу, - посыпались с ветвей сосульки. Белый волк повернулся на звук и обнажил зубы.
- Сноу! – Волчий мех ощетинился, едва перед ним деревья раздались в стороны. – Сноу, Сноу, Сноу! – Крики сопровождались хлопками крыльев. Сквозь тьму летел ворон.
Он с глухим стуком и скрежетом когтей опустился на грудь Джона Сноу.
- Сноу! – Хлопая крыльями, прокричал ворон прямо ему в лицо.
- Я слышу. – В комнате было темно, подстилка под ним оказалась жесткой. Серый полумрак сочился сквозь ставни, предвещая еще один тусклый холодный день. В его волчьих снах всегда была ночь. – Ты так же будил Мормонта? Убери свои перья подальше от моего лица. – Джон выпростал руку из-под одеяла, чтобы согнать птицу. Ворон был крупным, старым, взъерошенным и наглым, без капли страха.
- Сноу, - прокричал он, взлетев на свой насест. – Сноу, Сноу.
Джон сгреб подушку и кинул, но птица успела взлететь. Подушка шмякнулась о стену, и порвалась, выбросив в воздух свое содержимое как раз в тот момент, когда в дверной проем просунул голову Скорбный Эдд Толлетт.
- Прошу прощения, - произнес стюард, не обращая внимание на облако перьев, - м’лорд хочет, чтобы я приготовил завтрак?
- Зерно, - прокаркал ворон. – Зерно, зерно.
- Зажарь ворона, - предложил Джон. – И принеси пинту пива.
- Три зернышка и один жаренный ворон, - сказал Эдд. – Отлично, м’лорд, однако Хобб с утра уже сварил яйца, черную сосиску и приготовил печеные яблоки с черносливом. Печеные яблоки просто превосходны, если не считать чернослива. Сам я никогда чернослив не ем. Было время, когда Хобб фаршировал им вместе с каштанами и морковью курицу. Никогда не доверяйте повару, милорд. Они впихивают чернослив туда, где вы меньше всего ожидаете его встретить.
- Позже. - Завтрак может подождать. Станнис ждать не станет. – За эту ночь происшествия в лагере с пленными были?
- Нет, милорд, с тех пор, как вы поставили охранников присматривать за другими охранниками.
- Хорошо. – Под Стеной была заперта тысяча одичалых, пленников Станниса Баратеона, попавших в плен во время разгрома разномастной орды Манса Налетчика. Многие пленники были женского пола, и некоторые охранники выкрадывали их из-за частокола, чтобы согреть свою постель. Королевские люди, люди Королевы – все подряд, даже пытался кое-кто из Черных братьев. Мужчины оставались верны себе, а это были единственные женщины на много лиг вокруг.
- Сдались еще двое одичалых, - продолжил Эдд. – Мать с девочкой, путавшейся у нее в юбке. С ней еще был младенец-мальчуган, с ног до головы закутанный в мех, но он был мертв.
- Мертв. – Повторил следом ворон Старого Медведя. Это было одно из любимых птичьих словечек. – Мертв, мертв.
Каждую ночь к ним прибивалось все больше свободного народа, голодные и наполовину окоченевшие создания, спасшиеся во время битвы под Стеной только для того, чтобы осознать, что им некуда идти.
- Вы допросили мать? – спросил Джон. Станнис Баратеон разгромил орду Манса Налетчика и захватил в плен самого Короля-за-Стеной… но одичалые все равно остались, Плакальщик и Тормунд Великанья Смерть и еще тысячи других.
- Да, м’лорд, - ответил Эдд. – Но все, что ей известно, это что ей удалось бежать во время битвы и спрятаться в лесу. Мы накормили ее овсянкой и отправили за забор, а ее ребенка сожгли.
Сжигание мертвых детей не волновало Джона Сноу, но живых – другое дело. Он вспомнил: два короля, чтобы пробудить дракона. Сперва отец, потом сын, и чтобы оба оказались королями. Слова прошептал один из людей Королевы, когда мейстер Эйемон промывал его раны после боя. Когда их передали Джону, он был потрясен. Он сказал, что это всего лишь горячечный бред раненого, но мейстер Эйемон был другого мнения.
- В королевской крови есть сила, Джон, – предупредил он. – И люди получше Станниса делали вещи похуже. – «Король может быть жестоким и беспощадным, верно, но при чем тут грудное дитя? Только чудовище способно бросить живое дитя в огонь».
Он отлил в темноте, наполнив ночной горшок под жалобные комментарии любимого ворона Старого Медведя. Волчьи сны становились все сильнее, и Джон обнаружил, что помнит их даже проснувшись. Призрак знал, что Серый Ветер мертв. Робб умер в Близнецах, преданный людьми, которых он считал друзьями, и Серый Волк был убит вместе с ним. Бран с Риконом тоже были убиты, обезглавлены предателем Теоном Грейджоем… но если сны не лгут, их лютоволки сумели спастись. Один из них появлялся у Короны Королевы и спас Джону жизнь. Должно быть это был Лето. Это у него шкура была серой, а у Лохматого Песика - черной. Интересно, осталась ли часть личности братьев в их волках.
Джон наполнил таз из кувшина рядом с кроватью, умыл лицо и руки, надел свежий наряд из черной шерсти, затянул шнурки на куртке из черной кожи и натянул пару поношенных сапог. Ворон Мормонта понаблюдал за ним пронзительными черными глазами, потом выпорхнул в окно.
- Принял меня за свою добычу? – спросил Джон птицу. Когда он потянулся захлопнуть форточку в виде кристалла алмаза из толстого желтого стекла, утренняя стужа ударила его прямо в лицо. Он вдохнул полной грудью ее свежесть, чтобы стряхнуть с себя остатки ночной паутины. Ворон улетел. Эта птица слишком умна. Она долгие годы была компаньоном Старого Медведя, но она не преминула полакомиться его лицом, когда он умер.
За дверью спальни лестничный пролет привел его в комнату побольше меблированную обшарпанным сосновым столом и дюжиной дубовых стульев, обитых кожей. После того, как Станнис обосновался в Королевской Башне, а Башня Лорда Командующего сгорела дотла, Джон расположился в скромном жилище Донала Нойе, находившемся за арсеналом.
Грамота, что король предложил ему на подпись была на столе под серебряным кубком, когда-то принадлежавшим Доналу Нойе. Однорукий кузнец оставил о себе скудное наследство: кубок, шесть пенни, медную звезду, червленую брошь со сломанной застежкой, и покрытый плесенью парчовый дублет, на котором красовался олень Штормового Предела. Его настоящим сокровищем были инструменты, а так же мечи и ножи, которые он ковал. Вся его жизнь прошла в кузнице. Джон сдвинул кубок в сторонку и снова прочел пергамент. – «Если я поставлю здесь свою подпись, меня навсегда запомнят как Лорда Командующего, который бросил Стену», - пронеслось у него в голове, - «А если я откажусь…»
Станнис Баратеон доказал, что он трудный гость, да и беспокойный. Он посещал королевский тракт почти так же часто, как Корону Королевы, рыская по опустевшим хижинам Кротового городка, проверяя руины фортов Королевских Врат и Дубового Щита. Каждую ночь он прогуливался поверх Стены с леди Мелисандрой, а днем навещал лагерь, отбирая пленных красной женщине для допросов . Он не терпел отказов. Джон опасался, что утро будет не таким уж приятным.
Со стороны арсенала доносилось бряцанье клинков и щитов, там снаряжалась вновь прибывшая группа парнишек и новобранцев. Он слышал доносившийся голос подгонявшего их Железного Эммета. Коттер Пайк был очень недоволен его потерей, но у молодого разведчика был настоящий дар к обучению новобранцев. Ему нравилось сражаться, и он научит своих парней тоже любить драку. Или так он надеется.
Плащ Джона висел у двери на одном колышке, а пояс на другом. Он надел то и другое, и направился прямиком в арсенал. По пути он заметил, что подстилка, на которой обычно спал Призрак, была пуста. В дверях стояли двое часовых, в черных плащах и железных полушлемах с копьями в руках.
- Млорду нужно сопровождение? – спросил Гарс.
- Думаю, я сумею найти Королевскую Башню без посторонней помощи, - Джон ненавидел эту привычку солдат таскаться за ним повсюду, куда бы он ни направился. Он чувствовал себя гусыней, сопровождаемой выводком гусят.
Ребята Железного Эммета как раз появились во дворе, когда туда попал Джон, тупое оружие с грохотом врезалось в щиты. Джон задержался, чтобы полюбоваться как Конь наседает на Хоп-Робина, тесня его к колодцу. «У Коня задатки неплохого бойца», - решил он про себя. Он силен, и становится все сильнее, и у него верные инстинкты. С Хоп-Робином была совершенно иная история. Косолапые ноги и так плохо, но он еще и боялся ударить. Возможно, из него лучше было бы сделать стюарда. Схватка закончилась внезапно, когда Хоп-Робин очутился на земле.
- Отличный бой, - обратился Джон к Коню. – Но, атакуя, ты опускаешь щит слишком низко. Либо ты исправишься, либо это станет причиной твоей гибели.
- Да, м’лорд. В следующий раз я буду держать его повыше. - Конь поставил Хоп-Робина на ноги, и мальчишка неуклюже поклонился.
В дальнем конце двора тренировались несколько рыцарей Станниса. Люди Короля в одном углу, люди Королевы в другом, как он не мог не отметить, но их было всего несколько. Для них было слишком холодно. Когда Джон проходил мимо, его окликнул громовой голос:
- Парень! Ты, там! Парень!
«Парень» было не самым худшим из тех слов, какими его называли с момента избрания Лордом Командующим. Он не откликнулся.
- Сноу, - настаивал голос. – Лорд Командующий.
На сей раз он остановился и обернулся.
– Сир?
Рыцарь был выше его на шесть дюймов.
- Человек, носящий на боку валирийскую сталь должен пользоваться ею не только для того, чтобы чесать свой зад.
Джон видел его у замка. Если верить его сказкам, он был знаменитейшим рыцарем. Во время битвы под Стеной сир Годри Фарринг зарубил убегавшего великана, проехался по нему верхом на лошади, проткнул копьем, а потом, спешившись, отрубил уродливую маленькую голову чудища. Люди Королевы прозвали его Годри Убийца Великанов. Всякий раз заслышав подобное, Джон вспоминал плач Игритт: «Я последний великан».
- Я пользуюсь Длинным Когтем только, когда вынужден, сир.
- А насколько хорошо? – Сир Годри выхватил свой меч. – Покажи мне. Обещаю, не сильно поранить тебя, парень.
«Как мило с твой стороны», - подумал Джон.
- Возможно, как-нибудь в другой раз. Боюсь, сейчас у меня есть неотложные дела.
- Струсил. Понятно. – Сир Годри, ухмыляясь, подмигнул своим приятелям. – Он струсил. – повторил он тем, до кого не дошло.
- Вы меня за это простите. – Джон показал им спину.
Черный Замок в неярком предрассветном свете казался угрюмым и заброшенным. - «Мой отряд», - уныло подумалось Джону. – «столь же жалок как и руины этой крепости». От Башни Лорда Командующего остался один остов, Общий зал стал кучей обгоревших головешек, Башня Гардина выглядела настолько ветхой, что казалось развалится от следующего дуновения ветра… хотя такой она была уже несколько лет. Позади возвышалась Стена - огромная и серая. Даже в этот час она была облеплена людьми, строители приделывали к ней новую винтовую лестницу, соединяя воедино остатки старой. Этой задачей руководил Отелл Ярвик, и люди трудились от рассвета до заката. Без лестницы, кроме как на подъемнике, иного способа добраться до верха Стены не было. А он не справится, если одичалые снова сунутся.
Над крышей Королевской Башни, как раз в том месте, где не так давно с луком в руках вместе с Глухим Диком Фоллардом и Атласом прятался Джон Сноу, стреляя в теннов и свободный народ, как кнут хлопал на ветру огромный золотой штандарт дома Баратеонов. На ступенях у входа поеживаясь стояли двое людей Королевы. Руки они засунули подмышки, а копья прислонили к косяку.
- Ваши перчатки из ткани вам не помогут, - заявил им Джон. – Обратитесь завтра к Боуэну Маршу, он выдаст каждому из вас по паре кожаных перчаток, подбитых мехом.
- Так и сделаем, млорд, и спасибо вам! – ответил стражник постарше.
- Если только до тех пор твои проклятые руки совсем не отмерзнут, - добавил с легкой дымкой пара от дыхания, стражник помоложе. – Я думал в Дорнийской марке бывает по-настоящему холодно. Откуда мне было знать?
«Неоткуда», - подумал Джон Сноу. – «Так же, как и мне».
На полпути вверх по винтовой лестнице он наткнулся на спускающегося Сэмвела Тарли:
- Ты от короля? – спросил Джон.
Сэм кивнул.
- Мейстер Эйемон отправлял со мной письмо.
- Понятно. – Некоторые лорды доверяли своим мейстерам читать за них свою корреспонденцию и докладывать содержимое, но Станнис настаивал на том, чтобы вскрывать почту лично. – И как Станнис его воспринял?
- Не слишком радостно, судя по лицу. – Сэм перешел на шепот. – Подразумевалось, что мне не следует об этом болтать.
- Тогда не будем. – Джону стало интересно, какой из знаменосцев его отца отказал в повиновении Станнису на сей раз. Когда в прошлый раз Кархолд выступил в его поддержку, он довольно быстро раструбил об этом по всей округе. Вместо этого, Джон спросил Сэма:
– Есть успехи в упражнениях с луком?
- Я раскопал отличную книгу о стрельбе из лука, - ответил толстяк. – Но вот с упражнениями сложнее. Я набил мозоли.
- Продолжай заниматься. Нам может пригодиться твой лук на Стене, если как-нибудь темной ночью к нам пожалуют Иные.
- Ох, надеюсь, что до этого не дойдет, – вздрогнув, ответил Сэм.
За дверьми королевских покоев Джон наткнулся на новых стражников.
- К Его Величеству не разрешается входить с оружием, милорд. – заявил их сержант. – Оставьте свой меч мне. И ножи тоже. – Джон знал, что возмущаться бесполезно. Он безропотно отдал им свой арсенал.
Внутри было тепло. Леди Мелисандра сидела у огня, ее рубин ярко сверкал на бледной коже шеи. Игритт была только поцелована огнем, но красная жрица сама была огнем, а ее волосы были кровью и пламенем. Станнис стоял у грубо сколоченного стола, за которым когда-то восседал и обедал Старый Медведь. Весь стол закрывала огромная карта севера, представлявшая собой раскрашенный кусок ободранной шкуры. С одного края ее прижимала к столу сальная свеча, с другого - рыцарская перчатка.
На короле были шерстяные штаны и стеганный дублет, но почему-то он выглядел скованным и неуклюжим, словно на нем были кольчуга с доспехами. Его кожа была похожа на беленый пергамент, а коротко подстриженная борода, казалось, была на нем нарисована. Немного волос на висках – это все, что осталось от его черной шевелюры. В руках он держал пергамент со сломанной печатью из темно-зеленого воска.
Джон преклонил колено. Король хмуро уставился в его сторону, гневно смяв пергамент в руке.
- Поднимись. Ответь мне, кто такая Лианна Мормонт?
- Она одна из дочерей леди Мейдж. Сир. Младшая из них. Ее назвали в честь сестры моего отца.
- Не сомневаюсь, чтобы завоевать его расположение. Сколько лет этой жалкой девице?
Джону пришлось на мгновение задуматься.
- Десять. Или около того, что, впрочем, не важно. Могу я поинтересоваться, чем она оскорбила Ваше Величество?
Станнис зачитал отрывок из письма:
- Медвежий Остров никогда не знал иного короля, кроме Короля Севера, чье имя – Старк. Ты сказал, ей десять, а она смеет дерзить своему законному повелителю. – Его коротко остриженная борода казалась тенью на щеках. – Смотри, держи это при себе, Лорд Сноу. Кархолд со мной, это все, о чем должно быть известно. Мне вовсе не нужно, чтобы твои братья начали рассказывать направо и налево о том, как эта девчонка меня оплевала с ног до головы.
- Как прикажете, сир. – Джон знал, что Мейдж Мормонт ушла на юг с Роббом. Ее старшая дочь тоже присоединилась к армии Юного Волка. Даже если обе погибли, то у леди Мейдж были другие дочери, моложе Дейси, но постарше Лианны. Он не понял, с какой стати Станнису ответила младшая из них, а другая его часть, что вовсе не помогало, задавалась вопросом, что было бы, если бы письмо было запечатано не оленем, а лютоволком, и подписано Джоном Старком, лордом Винтерфелла? - «Слишком поздно для дурных предчувствий», - напомнил он себе. – «Ты сделал выбор».
- Я отправил два десятка воронов, - горько пожаловался король, - и не получил ответа, лишь молчание и неповиновение. Присяга своему королю является обязанностью каждого верноподданного. Но все знаменосцы твоего лорда-отца, не считая Карстарков, отвернулись от меня. Неужели на всем севере не нашлось человека чести кроме Арнольфа Карстарка?
Арнольф был дядей последнего лорда – Рикарда. Он стал кастеляном Кархолда, когда его племянник с сыновьями отправились с Роббом на юг, и он первым прислал ворона с заявлением о верности Станнису, объявив о своей присяге. У Карстарков и не было иного выбора, вынужден был признать Джон. Лорд Рикард Карстарк предал лютоволка и пролил львиную кровь. Единственной надеждой Кархолда был олень, и Станнис это понимал не хуже Джона.
- В подобное смутное время, даже люди чести сомневаются, куда именно зовет их долг, – ответил он королю. – Ваше Величество не единственный король, требующий от них верности.
- Ответь мне, лорд Сноу, – сказала леди Мелисандра. – Где были эти короли, когда дикари штурмовали вашу Стену?
- В тысячах лиг отсюда, и глухи к нашим просьбам. Я этого не забыл. И не забуду. Но у знаменосцев моего отца есть жены и дети, их нужно защищать, и есть народ, который умрет, если они выберут неверно. Вы слишком много от них требуете, сир. Дайте им время, и вы получите ответ.
- Такой же? – Станнис смял письмо Лианны в кулаке.
- Даже на севере люди боятся гнева Тайвина Ланнистера, – ответил Джон. – Болтоны враги ничуть не лучше. У них не случайно на знамени оказался ободранный до костей человек. Северяне уехали с Роббом, сражались за него, за него и погибли. Их близкие вне себя от горя и печали, а вы являетесь к ним с предложением перейти на службу к вам. И вы же еще вините их за то, что они отказываются? Простите, Ваше Величество, но некоторые из них видят в вас всего лишь еще одно обреченного претендента.
- Если Его Величество обречен, что и королевство тоже обречено, – ответила леди Мелисандра. – Запомни это, лорд Сноу. Перед тобой стоит единственный законный король Вестероса.
Джон постарался не измениться в лице.
- Как скажете, миледи.
Станнис фыркнул.
- Ты скуп на слова, как иные на золотых драконов. Интересно, сколько у тебя золота в копилке?
- Золота? – «Не этих ли драконов собирается оживлять красная женщина? Драконов из золота?» – Тот налог, что с нас требуют, мы платим службой, Ваше Величество. Стража богата репой, но у нее худо с деньгами.
- Репа не устроит Салладора Саана. Мне требуется золото или серебро.
- За этим вам лучше обратиться в Белую Гавань. Город не сравнится со Староместом или Королевской Гаванью, но это все равно процветающий порт. Лорд Мандерли богатейший из знаменосцев моего отца.
- Как же! Лорд-Слишком-Толстый-Чтобы-Сесть-На-Коня. – В письме, что лорд Вайман Мандерли отправил в ответ из Белой Гавани, говорилось о том, что он стар и немощен, и немного еще другого. Станнис приказал Джону и об этом не распространяться.
- Возможно, его лордство порадует жена из одичалых? – предположила леди Мелисандра. – Этот толстяк женат, лорд Сноу?
- Его леди-жена умерла много лет назад. У лорда Ваймана двое взрослых сыновей и внуки от старшего из них. И он действительно слишком толст, чтобы сесть на коня. В нем по меньшей мере тридцать стоунов. Вель ни за что не согласится за него выйти.
- Может, попытаешься дать хотя бы один ответ, который меня устроит, лорд Сноу? – прорычал король.
- Я надеялся, что правда вас устроит куда больше, сир. Ваши люди зовут Вель принцессой, но для одичалых она всего лишь сестра мертвой жены их короля. Если вы собираетесь принудить ее выйти замуж за того, за кого она не желает, это все равно, что предложить ему перерезать себе горло в первую брачную ночь. И даже если она согласится, это не значит, что одичалые последуют за ним, или за вами. Единственный, кто способен их удержать вместе для вашей пользы – это Манс Налетчик.
- Мне это известно, – невесело ответил Станнис. – Я провел много часов, разговаривая с этим человеком. Он многое знает о нашем истинном враге, и насколько он силен, уверяют тебя. Но даже он откажется от своего титула, он все равно остается клятвопреступником. Если я оставлю в живых одного дезертира, это придаст смелости дезертировать другим. Нет. Законы должны быть сделаны из железа, а не из пудинга. Жизнь Манса Налетчика обречена по всем законам Семи Королевств.
- За Стеной законы перестают действовать, Ваше Величество. А вы могли бы использовать Манса с пользой для себя.
- И так и сделаю. Я сожгу его, и покажу всему северу, как я расправляюсь с трусами и предателями. Я выберу другого вожака для дикарей. И, не забывай, у меня еще есть сын Налетчика. Когда отец умрет, его отродье станет Королем-за-Стеной.
- Ваше Величество заблуждается. – Игритт любила повторять: «Ты ничего не знаешь, Джон Сноу!» - но он знал. – Ребенок не больше принц, чем Вель принцесса. Никто не может стать Королем-за-Стеной просто потому, что им был его отец.
- Хорошо, - ответил Станнис. – Потому что я не потерплю в Вестеросе иных королей. Хватит о Налетчике. Ты подписал бумагу?
Началось. Джон сжал обожженные пальцы и вновь разжал.
- Нет, Ваше Величество. Вы просите слишком много.
- Прошу? Я просил тебя стать лордом Винтерфелла и Хранителем Севера. Мне нужны эти замки.
- Мы уступили вам Ночной форт, - ответил Джон Сноу.
- Одни крысы и руины. Это подачка, которая не стоила подателю ровным счетом ничего. Даже твой собственный человек Ярвик сказал, что сделать замок пригодным для жизни сумеет не раньше, чем через полгода.
- Другие замки ничуть не лучше.
- Мне это известно. Но сути дела не меняет. Это все, что у нас есть. Вдоль Стены находится девятнадцать замков, а людей у тебя хватит только на три из них. Я же собираюсь еще до конца года укомплектовать их гарнизоны полностью.
- Я и не спорю, сир, но в грамоте говорится, что вы передаете эти замки своим рыцарям и лордам, чтобы они, будучи вассалами Вашего Величества, содержали их в качестве своих собственных.
- Короли должны быть щедрыми со своими сторонниками. Неужели лорд Эддард ничему не научил своего бастарда? Многие мои лорды и рыцари оставили на юге свои богатые земли и крепкие замки. Неужели их верность должна остаться неоплаченной?
- Если Ваше Величество хочет растерять всех знаменосцев моего отца, нет ничего проще, чем раздать северные холмы южным лордам.
- Как это я потеряю то, чего у меня нет? Если не забыл, я хотел отдать Винтерфелл истинному северянину. Сыну Эддарда Старка. Он же бросил мое предложение мне в лицо. – Обиженный Станнис Баратеон был похож на мастиффа с костью. Он обгладывал ее до последнего мосла.
- По праву Винтерфелл принадлежит моей сестре Сансе.
- Леди Ланнистер, ты хотел сказать? Неужели тебе будет легко видеть, как Бес восседает на трое твоего отца?
- Нет, - сказал Джон.
- Хорошо. Потому что этого не случится, пока я жив, лорд Сноу.
Джон знал, что лучше не настаивать.
- Сир, поговаривают, что вы также хотели дать земли и замки Гремучей Рубашке и магнару теннов.
Глаза короля превратились в два твердых голубых камня. Он сжал зубы и спросил:
- Кто тебе сказал?
- Это важно? – Слухи ходили по всему Черному Замку. – Если вы должны это знать, я услышал это от Джилли.
- Кто эта Джилли? – потребовал ответа король.
- Это кормилица, - ответила леди Мелисандра. – Ваше Величество разрешили ей ходить свободно по замку.
- Но не разрешал распускать сплетни. Она нужна из-за своих сисек, а не ради языка. Мне нужно, чтобы она давала побольше молока, и поменьше болтала.
- Черному Замку не нужны бесполезные едоки, - согласился Джон.- Я отправлю Джилли на юг со следующим кораблем, уходящим из Восточного Дозора.
Мелисандра прикоснулась к рубину на шее.
- Джилли кормит сына Даллы вместе со своим. Не слишком ли жестоко разлучать нашего принца со своим молочным братом, милорд?
«Осторожно, теперь очень осторожно».
- Молоко матери это все, что их роднит. Сын Джилли крупнее и крепче. Он толкает и щиплет принца, отталкивая его от груди. Его отцом был Крастер, ужасный и жадный. В нем говорит его кровь.
Станнис нахмурил брови.
- Мне говорили, что кормилица жена этого самого Крастера.
- Жена и дочь одновременно. Все жены Крастера его дочери. Мальчик Джилли является плодом этого союза.
- Ее собственный отец сделал ей ребенка? Тогда от нее нужно немедленно избавиться. Я не потерплю подобного непотребства. Здесь не Королевская Гавань.
- Я постараюсь подыскать другую кормилицу. Если не найду среди одичалых, отправлю кого-нибудь поискать среди горных племен. Если угодно Вашему Величеству, до того момента, пока мы не сможем давать ребенку козье молоко.
- Неподходящее питание для принца… но лучше, чем молоко какой-то шлюхи. – Станнис постучал пальцами по карте. – Возвращаясь к фортам.
- Ваше Величество, - сказал Джон с холодной любезностью в голосе. – Я приютил и кормлю ваших людей за счет наших драгоценных зимних запасов. Я одеваю их, чтобы они не замерзали.
Но Станнис не успокоился.
- Да, ты поделился солониной и овсянкой, и отдал немного ваших черных лохмотьев, чтобы дать нам согреться. Тех самых, что одичалые содрали бы с ваших трупов, если бы я не появился здесь, на севере.
Джон проигнорировал этот выпад.
- Я даю корм вашим лошадям, и как только будет закончена лестница, передам вам своих строителей, чтобы укрепить Ночной форт. Я даже согласился разрешить заселить одичалыми Дар, который навечно был передан Ночному Дозору.
- Ты предлагаешь мне пустующую и разоренную землю, но отказываешься отдать мне замки, которые нужны, чтобы отблагодарить моих знаменосцев и лордов.
- Эти замки строил Ночной Дозор…
- И Ночной Дозор их же бросил.
-… чтобы защищать Стену, - упрямо закончил Джон. – И они не предназначались ни для одичалых, ни для южных лордов. Камни этих фортов стоят на крови и костях моих давным-давно умерших братьев. Я не могу их отдать.
- Не можешь или не хочешь? – Жилы на шее короля стали острыми, как лезвия меча. – И не забывай, я предложил тебе имя.
- У меня уже есть имя, Ваше Величество.
- Сноу. Есть ли на свете имя с худшим подтекстом? – Станнис дотронулся до рукояти меча. – Кем ты себя возомнил?
- Я - дозорный на Стене. Меч во тьме.
- Не заговаривай мне зубы вашими присказками. – Станнис вытащил свой меч, который называл Светозарным. – Вот он твой меч во тьме. – Вниз и вверх по клинку скользнул свет, сперва красный, потом желтый, нет – оранжевый, окрасив лицо короля резкими и яркими тонами. – Даже зеленому юнцу это ясно. Ты часом не слепой?
- Нет, сир. Я согласен, эти замки нуждаются в гарнизонах…
- Мальчишка командующий согласен. Как обнадеживающе!
- …Ночного Дозора, – закончил Джон.
- У тебя нет людей.
- Так дайте их мне, сир. Я предоставлю офицеров для каждого из брошенных замков, закаленных людей: которые знают не только Стену, но и лежащие за ней земли; которые отлично знают, как выжить наступающей зимой. В ответ на то, что мы даем вам, пообещайте мне, что ваши люди пополнят наши гарнизоны. Солдаты, арбалетчики, новобранцы. Я возьму даже раненых и инвалидов.
Станнис недоверчиво уставился на него, затем громко расхохотался.
- А ты смельчак, Сноу. Я обещаю, но ты настоящий безумец, если решил, что мои люди наденут черное.
- Они могут носить все, что им заблагорассудится, пока они подчиняются приказам моих офицеров, как вашим собственным.
Но короля было не сбить.
- У меня на службе лорды и рыцари, потомки благороднейших, старейших и славнейших родов. Они не захотят служить под началом убийц, браконьеров и крестьян.
«И бастрадов, сир, не так ли?»
- Ваш Десница – контрабандист.
- Бывший контрабандист. И за это я отрубил ему пальцы. Мне сказали, что ты девятьсот девяносто восьмой командующий Ночным Дозором, лорд Сноу. Мне интересно, что скажет об этих замках девятьсот девяносто девятый? Возможно вид твоей головы, насаженной на шпиль, придаст ему больше расположения. – Король поместил свой яркий меч на карту вдоль Стены. Сталь его клинка сверкала как солнечные отблески на воде. – Ты Лорд Командующий до тех пор, пока я тебя терплю. И тебе лучше бы это запомнить.
- Я Лорд Командующий потому, что меня избрали мои братья.
- Правда? – Лежащая между ними карта разделяла их словно поле битвы, расцвеченное красками сияющего меча. – Аллистер Торне жаловался на то, как тебя избрали, и я не могу сказать, что он всем доволен. Подсчет производил слепой с толстым подручным, который слывет твоим другом. А Слинт называет тебя предателем.
«Еще бы, кому же лучше знать об этом, как не Слинту?»
- Предатель расскажет вам все, что вы захотите услышать, а потом предаст. Вашему Величеству отлично известно, что я был избран честно. Мой отец часто повторял, что вы справедливый человек. – «Справедливый, но жестокий», - таким были слова Эддарда Старка о Станнисе, однако Джон подумал, что повторять их полностью было не слишком умно.
- Лорд Эддард не был мне другом, но ему не откажешь в здравом смысле, – ответил Станнис. – Он был отдал мне эти замки.
«Никогда».
- Я не смею говорить о том, как бы поступил мой отец. Я принес клятву, Ваше Величество. Стена – моя.
- Пока. Посмотрим, как ты сумеешь ее удержать, – напомнил ему Станнис. – Держись за свои развалины, если они что-то для тебя значат. Обещаю, однако, что если хоть что-то останется пустующим до конца года, я возьму их с твоего разрешения или без него. А если хоть один из них падет пред врагом, твоя голова последует за ним. А теперь, убирайся.
Леди Мелисандра встала со своего места у очага.
- С вашего позволения, сир, я провожу лорда Сноу в его покои.
- Зачем? Он и так знает дорогу. – Станнис махнул на них рукой. – Делайте что хотите. Деван, еду! Вареные яйца и воду с лимоном.
После тепла королевских покоев на лестничной площадке стоял пронизывающий до костей холод.
- Поднимается ветер, мледи, – предупредил сержант Мелисандру, отдавая Джону его оружие.- Вам нужен теплый плащ.
- Меня согревает моя вера. – Красная Женщина пошла по лестнице рядом с Джоном. – Ты полюбился Его Величеству.
- Можно сказать и так. Он всего дважды грозил обезглавить меня.
Мелисандра рассмеялась.
- Ты должен бояться его недомолвок, а не слов. – Едва они ступили во двор, налетевший ветер подхватил плащ Джона и бросил его на женщину. Красная жрица отпихнула черную шерстяную ткань в сторону и просунула свою руку ему под локоть. – Возможно, ты не так уж не прав на счет короля одичалых. Я должна взглянуть в огонь и испросить Владыку Света ниспослать мне наставление. Мое пламя показывает мне очень и очень многое, лорд Сноу. Я могу видеть сквозь камень и землю, и открыть истину во тьме человеческих душ. Я могу разговаривать с давно умершими королями и нерожденными детьми, и вижу сквозь годы и мелькающие столетия, вплоть до конца дней.
- И ваше пламя никогда не ошибается?
- Никогда… хотя мы, жрецы - простые смертные, и иногда можем ошибаться, принимая то, что могло случиться за то, что должно случиться.
Джон чувствовал ее тепло, даже сквозь толстую шерсть и дубленую кожу. Их вид, идущих под ручку, вызывал озадаченные взгляды. Сегодня в казармах всю ночь будут не смолкать пересуды.
- Если вы и впрямь видите в пламени завтрашний день, скажите мне, когда и где в следующий раз нападут одичалые, - сказал он, высвобождая руку.
- Р’Глор направляет нам только те видения, которые хочет сам, но я поищу в огне этого человека, Тормунда. – Красные губы Мелисандры изогнулись в улыбке. – Я и тебя видела в огне, Джон Сноу.
- Это угроза, миледи? Вы собираетесь и меня сжечь?
- Ты не верно меня понял. – Она рассмеялась. – Кажется, я заставляю тебя нервничать, лорд Сноу.
Джон не стал этого отрицать.
- Стена не подходящее место для женщин.
- Ошибаешься. Я мечтала о Стене, Джон Сноу. Ее возвели с помощью великого знания, и ее лед скрепляет великое заклятье. Мы гуляем подле одного из важнейших узлов мира. – Мелисандра ласково глядела в сторону Стены, ее дыхание вырывалось с облаком пара. – Здесь мне самое место, так же, как и тебе. И очень скоро тебе весьма потребуется моя помощь. Не отталкивай мою дружбу, Джон. Я видела тебя посреди бури, жестоко терзаемого, окруженного со всех сторон врагами. У тебя так много врагов. Хочешь, я назову их имена?
- Я и так их знаю.
- Не будь столь уверен. – Рубин на ее шее вспыхнул красным отблеском. – Не тот враг страшен, кто проклинает тебя в лицо, а тот, что встречает тебя улыбкой, и точит нож, когда ты поворачиваешься спиной. Тебе лучше не отпускать далеко от себя своего волка. Я вижу: лед и кинжал в темноте. Замерзшую как камень красную кровь, и обнаженную сталь. Она была очень холодной.
- На Стене всегда холодно.
- Ты так считаешь?
- Я это знаю, миледи.
- Тогда, ты не знаешь ничего, Джон Сноу, - прошептала она.