Пара солдат, спасаясь от брызг крови, пролившейся из Черного Тома, выскочили на улицу под дождь. Остальные стиснули копья, но не торопились действовать, хмуро глядя на Дунка в ожидании приказов господина.

– Это… дурной знак, – наконец справился с собой Баттервел. Он обернулся к Дунку с Эггом. – Нужно убираться из Белостенья, пока эти двое не доложили обо всем Гормону Пику. У него среди гостей гораздо больше друзей, чем у меня. В северной стене есть потайная дверь, мы можем выйти через нее… идемте, нужно спешить.

Дунк вбросил меч в ножны.

– Эгг, ступай с лордом Баттервеллом. – Он обнял мальчишку одной рукой и понизил голос: – Будь с ним ровно столько, сколько посчитаешь нужным. Дай Дождю волю и пусть несет тебя, пока его милость вновь не решил сменить друзей. Езжай в Девичий пруд, он ближе всего к Королевской гавани.

– А как же вы, сир?

– Обо мне не беспокойся.

– Но я же ваш оруженосец.

– Ага, – согласился Дунк, – и ты должен поступать так, как я велю, иначе, надаю по шее.

Из большого зала вышла группа людей, немного задержавшись, чтобы натянуть капюшоны, прежде чем выйти под дождь. Среди них был Старый Бык и худосочный лорд Касвелл, который в очередной раз был на бровях. Оба обошли Дунка стороной. Сир Мортимер Боггс проводил его странным взглядом, но к счастью решил с ним не заговаривать. Утор Андерлиф был не столь застенчив:

– Ты опоздал на пир, сир, – сказал он, натягивая перчатки. – А, и я вижу, ты снова при мече.

– Вы получите свой выкуп, если вас беспокоит только это. – Дунк давно бросил изрубленный щит, и прикрыл раненную руку плащом, чтобы скрыть пятна крови. – Если только я не погибну, тогда можете обыскать мой труп.

Сир Утор рассмеялся.

– Я чую рыцарский дух или это вонь глупости? Насколько помню, эти два запаха очень схожи. Но еще не поздно, сир, принять мое предложение.

– Позднее, чем вы думаете, сир. – Предупредил его Дунк. Он не стал дожидаться ответа Андерлифа, обошел его и толкнул двери. В большом зале пахло элем, дымом и мокрой шерстью. На верхней галерее несколько музыкантов тихо наигрывали какой–то мотив. Из–за столов высоких гостей, где сир Кирби Пимм соревновался с сиром Лукасом Нэйландом кто кого перепьет, доносился громкий смех. Выше, на помосте, рядом с покинутой молодой женой Амброза Баттервелла, лорд Пик что–то настойчиво доказывал лорду Костэйну.

В дали от почетных мест Дунк нашел сира Кайла, топившего свое горе в эле лорда Баттервелла. Стоявшая перед ним миска была наполнена жирным варевом, сделанным из объедков предыдущего пира. Подобное блюда в Королевской гавани величали «коричневой чашей». У сира Кайла очевидно не было аппетита, чтобы это есть. Нетронутая пища остыла, покрывшись блестящей пленкой жира.

Дунк присел на скамью рядом.

– Сир Кайл.

Кот кивнул.

– Сир Дункан. Хотите эля?

– Нет. – Эль последнее, что было ему сейчас нужно.

– С вами все в порядке, сир? Прошу прощения, но выглядите вы…

– Куда лучше, чем есть на самом деле. Что случилось с Глендоном Болом?

– Его бросили в темницу. – Сир Кайл покачал головой. – Не думал, что парень вор, каким бы сукиным сыном он ни был.

– Он не вор.

Сир Кайл покосился на него.

– Ваша рука… как вы…

– Кинжал. – Дунк, нахмурившись, повернулся к помосту. Сегодня он уже дважды избежал смерти. Для большинства, как он знал, этого бы хватило. «А Дунк – дубина, тупой как крепостная стена». Он поднялся на ноги. – Ваше величество. – Крикнул он.

Несколько человек, сидевших поблизости, отложив ложки или прервав разговор, обернулись к нему.

– Ваше величество, – снова и громче позвал Дунк. Он двинулся по мирийскому ковру по направлению к помосту.

– Дэймон.

Теперь тишина повисла в половине зала. За столом почетных гостей к нему с улыбкой повернулся человек, назвавшийся Скрипачом. Дунк отметил, что на пир он нарядился в пурпурную тунику. Этот цвет оттенял цвет его глаз.

– Сир Дункан. Я рад видеть вас с нами. Что вам от меня нужно?

– Справедливости. – Ответил Дунк. – Для Глендона Болла.

Его имя эхом разнеслось по залу, и на полмгновения показалось, что каждый мужчина, женщина и ребенок в зале превратился в камень. Затем лорд Костэйн, грохнув кулаком, воскликнул:

– Он скорее заслуживает смерти, чем справедливости! – Ему вторила дюжина других голосов, а сир Герберт Пэйдж добавил: – Он бастард! А все бастарды воры и даже хуже. В нем говорит его кровь.

На секунду Дунк был на грани отчаяния. «Я здесь один». Но потом на ноги, слегка покачиваясь, поднялся сир Кайл.

– Пусть мальчишка дважды бастард, господа, но он бастард Шаровой молнии. А в остальном, я согласен с сиром Гербертом. В нем говорит кровь.

Дэймон нахмурился:

– Никто на свете не чтит заслуг Шаровой молнии больше меня, – заявил он. – И я не верю, что это самозваный рыцарь его семеня. Он украл яйцо и при этом убил трех добрых солдат.

– Ничего он не крал, и никого не убивал. – настаивал на своем Дунк. – Если кто–то убил троих людей, то поищите их убийцу. Вашему величеству не хуже меня известно, что сир Глендон провел весь день на ристалище, принимая участие в бесконечных схватках.

– Верно, – подтвердил Дэймон. – Меня и самого это удивило. Однако, яйцо было найдено именно среди его вещей.

– Правда? И где же оно? – в ответ с ледяным взором поднялся надменный лорд Гормон Пик:

- В безопасности и под надежной охраной. А какое вам до этого дело, сир?

– Принесите, – ответил Дунк, – я желаю еще раз на него полюбоваться, м’лорд. Прошлой ночью я видел его лишь мельком.

Глаза Пика сузились.

– Ваше величество, – обратился он к Дэймону. – Мне сдается, что этот межевой рыцарь прибыл в Белостенье вместе с сиром Глендоном так же без приглашения. Он может быть с ним заодно.

Дунк не обратил на него внимания.

– Ваше величество, яйцо, которое лорд Пик обнаружил в вещах сира Глендона то же самое, что он ему подбросил. Пусть покажет его, если сможет. Проверьте сами. Бьюсь об заклад, это всего лишь крашенный камень.

В зале тут же воцарился хаос. Разом заговорили сотни человек, а дюжина рыцарей повскакивали на ноги. Дэймон в этот момент был похож на сира Глендона в момент обвинения – столь же юный и растерянный.

– Вы что, пьяны, мой друг?

«Если бы…»

– Я потерял немного крови, – признался Дунк, – но не остатки ума. Сир Глендон был обвинен по ошибке.

– Зачем? – Фыркнув, спросил Дэймон. – Если, как вы настаиваете, Бол ничего не делал, зачем его светлости обвинять его и пытаться уличить при помощи крашенного камня?

– Чтобы убрать его с вашего пути. Его светлость подкупил других противников с помощью золота и обещаний, но Бол не пожелал продаваться.

Скрипач вспыхнул.

– Это неправда.

– Правда. Приведите сира Глендона и спросите сами.

– Так я и поступлю. Лорд Пик, сейчас же доставьте сюда бастарда. И захватите яйцо. Я желаю поближе его рассмотреть.

Гормон Пик с ненавистью посмотрел на Дунка.

– Ваше величество, сопляка сейчас допрашивают. Через пару часов, без сомнения, вы получите его признание.

– Под словом «допрашивают» милорд имеет в виду «пытают», – подсказал Дунк. – Через пару часов сир Глендон признается, что убил отца Вашего величества и обоих братьев.

– Довольно! – Лицо лорда Пика побагровело. – Еще слово, и я отрежу твой язык!

– Вы лжец. – Ответил Дунк. – И это два слова.

– Ты еще пожалеешь об этих словах, – пообещал Пик. – Взять его, заковать в цепи и бросить в темницу.

– Нет. – Голос Дэймона прозвучал опасно тихо. – Я хочу узнать правду. Сандерланд, Вирвел и Смоллвуд, возьмите людей и разыщите в темнице сира Глендона. Приведите его сюда, и удостоверьтесь, чтобы ему не причинили вреда. Если кто–то посмеет вас остановить, передайте ему, что вы забираете его по королевскому приказу.

– Как прикажете, – ответил лорд Вирвел.

– Я поступлю так же, как делал мой отец, – сказал Скрипач. – Сира Глендона обвинили в серьезных преступлениях. Будучи рыцарем он имеет право защищаться силой оружия. Я желаю встретиться с ним на ристалище и позволить богам решать кто прав, кто виноват.

«Чья бы в нем ни текла кровь, шлюхи или героя, теперь ее в нем поубавилось», – подумал Дунк, когда двое людей лорда Вирвела положили обнаженного сира Глендона к ногам Скрипача. Он выглядел маленьким, меньше, чем до того.

Мальчишка был страшно избит. Лицо было покрыто синяками и опухло, несколько зубов было выбито или расколото, правый глаз кровил, и вся грудь сверху донизу была красной от ожогов каленым железом.

– Теперь ты в безопасности, – пробормотал сир Кайл. – Вокруг одни межевые рыцари, и боги знают, что мы вполне безобидны. – Дэймон отвел им палаты мейстера и приказал перевязать все раны сира Глендона, и убедиться, что он готов к поединку.

Когда с лица и рук парня смыли кровь, Дунк увидел, что из левой руки Бола были вырваны три ногтя. Это взволновало его больше всего остального.

– Ты сможешь держать копье?

– Копье? – При попытке заговорить изо рта сира Глендона потекла кровавая слюна. – У меня все пальцы на месте?

– Все десять, – ответил Дунк. – Но всего семь ногтей.

Бол кивнул.

– Черный Том собирался отрезать мне пальцы, но его отвлекли. Мне будет нужно сражаться с ним?

– Нет. Я его убил.

Это вызвало улыбку.

– Кто–то ведь должен был.

– Тебе предстоит сразиться со Скрипачом, но его настоящее имя…

– Дэймон, да, я знаю. Мне сказали. Черный Дракон, – сир Глендон улыбнулся. – Мой отец отдал за него жизнь. Я бы с радостью стал его человеком. Я бы сражался на его стороне, убивал ради него, но я ни за что не стал бы ему поддаваться. – Он отвернулся и выплюнул осколки зуба. – Можно мне вина?

– Сир Кайл, подайте мех с вином.

Парень пил долго и жадно, потом вытер рот рукой.

– Взгляните на меня. Я трясусь, как девчонка.

Дунк нахмурился.

– Но ты сумеешь удержаться в седле?

– Помогите мне умыться и подайте мой щит, копье и седло, – ответил сир Глендон, – и тогда посмотрим, на что я способен.

* * *

Когда дождь достаточно поутих, чтобы начать поединок, до рассвета было уже рукой подать. Двор замка скорее напоминал болото, наполненное мягкой жижей, влажно блестящей в свете сотен зажженных факелов. За турнирным полем поднимался серый туман, нацелив свои призрачные пальцы на бледные стены замка, и собирался ухватиться за бастионы. За прошедшее время многие из свадебных гостей успели испариться, но те, что остались, снова забрались на трибуну и сели на влажные от дождя сосновые скамьи. Среди них, в окружении менее знатных лордов и поместных рыцарей, стоял сир Гормон Пик.

Прошло всего несколько лет с тех пор, когда Дунк служил оруженосцем у старого сира Арлана. Он еще не успел этого позабыть. Он подтянул ремни на пряжках плохоньких доспехов сира Глендона, пристегнул шлем к горжету, помог ему подняться в седло и подал щит. Предыдущие схватки оставили в древесине глубокие борозды, но яркая шаровая молния еще была видна. «Он выглядит таким же несмышленым, как Эгг», – подумал Дунк. – «напуганный и мрачный мальчишка». – На его гнедой кобыле не было доспехов, к тому же она была норовистой. Возможно, гнедая была лучших кровей и быстрее, но лошадь лучше выбирать по всаднику, а эта была Болу незнакома.

– Мне нужно копье. – Сказал сир Глендон. – Боевое.

Дунк пошел к стойке. Боевые копья были короче и тяжелее турнирных, которыми пользовались утром – восемь футов крепкого ясеня с железным наконечником. Дунк выбрал одно и вытащил наружу, пробежав рукой по всей его длине, чтобы убедиться в отсутствии изъянов древесины.

В дальнем конце ристалища один из оруженосцев Дэймона подал ему такое же копье. Он больше не был Скрипачом. Вместо скрипок и мечей на его боевом коне была попона с трехголовым драконом Черного Пламени, черном на красном фоне. Кроме этого принц смыл черную краску с волос, и теперь они спускались на воротник каскадом золотисто–серебряных локонов, которые сияли в свете факелов подобно чеканному металлу. Дунк понял, что у Эгга, если он решит отрастить свои волосы, они будут такими же. Он понял, что не может его представить таким, но знал, что когда–нибудь ему придется это сделать, если они оба доживут до этого момента.

Герольд снова взобрался на свой помост.

– Сир Глендон Бастард, обвиненный в воровстве и убийстве, – объявил он, – ценой собственной жизни желает доказать свою невиновность. Дэймон Второй из рода Черного Пламени, истинный король Андалов, Ройнаров и Первых людей по праву рождения, Повелитель и Защитник Семи Королевств принимает вызов бастарда Глендона и намерен доказать истинность обвинения.

Моментально время повернулось вспять и Дунк вновь оказался на Эшфордском лугу перед Бэйлором Сломи копье, слушая его слова перед тем, как вступить смертельный бой. Он отправил боевое копье обратно и выбрал из соседней стойки турнирное – стройное и элегантное двенадцати фунтовое древко.

– Возьми–ка это, – посоветовал он сиру Глендону. – Именно такими мы пользовались в Эшфорде во время Суда Семи.

– Но Скрипач выбрал боевое. Он собирается меня убить.

– Сначала, он должен в тебя попасть. А если я окажусь прав, его наконечник тебя даже не коснется.

– Даже не знаю.

– Зато я знаю.

Сир Глендон взял у него копье, развернул коня и пустил его рысцой в сторону турнирного поля.

– Сохрани нас обоих Семеро.

Где–то на востоке на бледно розовом небе сверкнула молния. Дэймон пришпорил своего жеребца золотыми шпорами и рванул с места вперед словно ураган, опустив смертельный наконечник боевого копья. Сир Глендон поднял щит и поскакал навстречу, нацелив свое более длинное копье поверх головы своей кобылы прямо в грудь самозванцу. Из–под копыт их коней летела грязь, и когда два рыцаря проносились с грохотом мимо, казалось факелы начали светить ярче.

Дунк закрыл глаза. Он услышал треск, крик и удар.

– Нет, – услышал он дикий крик лорда Пика. – Неееет! – На полмгновения Дунку стало его почти жаль. Он открыл глаза. Мимо, замедляясь, скакал лишенный седока огромный черный жеребец. Дунк подскочил к нему и ухватился за поводья. В дальнем конце ристалища сир Глендон Бол повернул кобылу и поднял вверх расщепленное копье. К неподвижно лежавшему в луже лицом вниз Скрипачу на поле бросились люди. Когда они помогли ему подняться, он был в глине с головы до пят.

Кто–то тут же воскликнул:

– Коричневый дракон! – Через весь двор прокатился хохот, вслед за закатом омывая белоснежные стены замка.

Парой ударов сердца спустя, когда Дунк с сиром Кайлом уже помогали Глендону Болу спешиться с лошади, пропела первая труба, и часовые на стенах подняли тревогу. Под стенами замка в вечерне тумане объявилась армия.

– В конце–концов, Эгг не соврал, – обратился потрясенный Дунк к сиру Кайлу.

* * *

Лорд Мутон явился из Девичьего пруда, лорд Блэквуд из Равентри, из Даскендэйл – лорд Дарклин. Королевское ополчение из Королевской гавани было представлено Хэйфордами, Росби, Стоквортами, Массейями и собственным войском короля, с тремя рыцарями Королевской гвардии во главе, поддержанных тремя сотнями Зубов Ворона с длинными луками из чардрева. Безумная Данелла Лофстон в черных доспехах, облегавших ее словно железная перчатка, с развевающимися огненно–рыжими длинными волосами прискакала лично во главе своего войска, выступившего из опустевших башен Харренхола.

Восходящее солнце отразилось от пяти сотен наконечников копий и от десятикратно превосходящего их числа пик. Бывшие серыми в ночной темноте знамена раскрасились сотней кричащих цветов. А над всеми ними реяли два королевских стяга с драконами на черном поле: огромное трехголовое родовое чудовище короля Эйериса Первого Таргариена, красное как само пламя, и белая бестия, выдыхающая ярко–алые языки огня.

«Все–таки это был не Мэйкар», – догадался Дунк, увидев стяги. На знаменах принца Летнего замка были изображены четыре трех–главых дракона по двое с каждой стороны, указывая на четвертого по рождению сына последнего короля Дэриона Второго Таргариена. А единственный белый дракон был символом королевской Десницы, лорда Бриндена Риверса.

Кровавый Ворон лично явился в Белостенье.

Первое восстание Черного пламени завершилось на Красном поле кровавой и славной битвой. Второе восстание Черного пламени завершилось пшиком.

– Им нас не запугать, – объявил с крепостной башни юный Дэймон, увидев смыкающееся вокруг железное кольцо, – потому что на нашей стороне правда. Мы прорвемся и сломя голову поскачем прямо в Королевскую гавань! Трубите в трубы!

Но вместо этого рыцари с лордами и их воинами стали о чем–то перешептываться друг с другом, а некоторые незаметно дали деру, направившись к конюшням, задним воротам или еще к какому–нибудь потайному погребу, в котором надеялись в безопасности пересидеть. А когда Дэймон выхватил меч и вскинул его над головой, всем стало видно, что это не Черное пламя.

– Мы устроим им сегодня новое Красное поле! – пообещал он.

– Да, наплюй на все, скрипачок! – крикнул ему пожилой оруженосец. – Мне еще охота пожить.

В конце–концов второй Дэймон Черное пламя вышел на поле битвы один и вызвал на смертельный поединок лорда Кровавого Ворона.

– Я буду сражаться с тобой, или с этим трусом Эйерисом или любым другим рыцарем, которого вы назовете своим защитником, – но вместо этого его окружили солдаты Кровавого Ворона, стащили с лошади и заковали в золоченные цепи. Его стяг был сорван на землю и предан огню. Горел он долго, выплевывая извивающиеся струи дыма, которые было видно на много лиг вокруг.

Единственная кровь в тот день пролилась, когда один из слуг лорда Вирвела начал хвастать, что он был шпионом Кровавого Ворона и вскоре получит хорошее вознаграждение:

– Не пройдет и месяца, а я уже буду пить дорнийское красное и трахать шлюх. – Судя по слухам были его последними словами перед тем, как один из рыцарей лорда Костэйна перерезал ему глотку.

– На, пей, – сказал он ему, толкнув его в лужу его собственной крови. – Пусть это и не дорнийское, но точно красное.

Потом из ворот Белостенья вышла унылая, молчаливая колонна, сложившая оружие в блестящую кучу. Их связали и увели, дожидаться правосудия лорда Кровавого Ворона. Дунк шел среди последних сдавшихся вместе с сиром Кайлом Котом и Глендоном Болом. Они ждали, что к ним присоединится сир Мейнард, но Пламм исчез куда–то прошлой ночью.

Только поздним вечером сир Роланд Кракехолл из Королевской гвардии отыскал Дунка среди прочих пленников.

– Сир Дункан. Где же ради всех семи кругов ада вы прятались? Лорд Риверс уже несколько часов вас разыскивает. Идемте, если вы не против.

Дунк последовал за ним. Длинный плащ Кракехолла хлопал при каждом порыве ветра, такой же белоснежный как лунный свет на снегу. При взгляде на него припомнились слова Скрипача, сказанные им на крыше замка. «Мне приснилось, что вы были с ног до головы в белом, а за вашими широкими плечами струится длинный светлый плащ. – Дунк фыркнул. – Ага, и еще тебе приснились вылупившиеся из каменных яиц драконы. Все как один».

Шатер Десницы стоял в полумиле от замка в тени раскидистого вяза. Поблизости паслось с дюжину коров, мирно жующих травку. «Короли появляются и исчезают, – подумал Дунк, – а коровы и крестьяне как ни в чем ни бывало занимаются своим делом». – Так любил повторять старик.

– Что с ними будет? – спросил он сира Роланда, когда они проходили мимо рядов сидящих на траве пленных.

– Им придется прогуляться до Королевской гавани, где их ждет суд. Рыцари и солдаты отделаются легко. Они всего лишь подчинялись своим господам.

– А господа?

– Кого–то простят, если они во всем честно сознаются и отдадут в заложники сына или дочь в знак своей будущей верности. Для тех, кто получил прощение после Красного поля, все будет несколько хуже. Их либо бросят в темницу либо лишат имущества. Зачинщики потеряют головы.

Едва войдя в шатер, Дунк убедился, что Кровавый Ворон начал именно с этого.

По бокам от входа насаженными на пики находились отрубленные головы лорда Гормона Пика, Черного Тома Хеддля. Под ними находились их щиты – три черных замка на оранжевом поле.

«Человек, зарубивший Рогера из Пеннитри».

Даже после смерти взгляд глаз лорда Гормона остался тяжелым и острым. Дунк прикрыл их рукой.

– Зачем ты это сделал? – спросил один из стражников. – Вороны скоро об этом сами побеспокоятся.

– Я ему кое–что задолжал. – Если бы Рогер не пал в тот день, старик даже не взглянул бы на Дунка, пасущего своих свиней в переулках Королевской гавани. А началось все с того, что один мертвый король отдал свой меч не тому сыну. «А теперь я стою здесь, а бедняга Рогер лежит в могиле».

– Десница вас ждет, – доложил Роланд Кракехолл.

Дунк зашел следом к лорду Бриндену Риверсу, бастарду, колдуну и Деснице Короля.

Перед ним стоял Эгг, свежевымытый и в богатых одеждах полагающихся принцам, как ему и полагалось как королевскому племяннику. Рядом на походном стуле сидел лорд Фрей с кубком вина, нянча уродливого наследника на колене. Лорд Баттервелл тоже был тут… на коленях, бледный как смерть и дрожащий как лист.

– Оттого, что предатель трус – предательство не перестает быть преступлением, – говорил ему лорд Риверс. – Я слушал ваше блеянье лорд Амброз, но верю только одному слову из десяти. И из этого расчета я позволю вам сохранить десятую долю вашего состояния. Жену тоже можете оставить себе. Желаю вам счастья в семейной жизни.

– А Белостенье? – дрожащим голосом уточнил Баттервелл.

– Взимается в качестве штрафа в казну Железного Трона. Я думаю, не разнести ли его по камню и не засыпать ли землю, на котором он стоял солью. Через двадцать лет никто и не вспомнит, что он здесь был. Старые дурни и юные мятежники все еще ездят на Красное поле возложить цветочки на кочку, где сложил голову Дэймон Черное пламя. Не хочу, чтобы Белостьенье стал еще одним памятником Черному пламени. – Он взмахнул бледной рукой. – А теперь, насекомое, убирайся прочь.

– Десница милостив, – выходя пробормотал Баттервелл, совсем ослепнув от горя, что даже не узнал вошедшего Дунка.

– Вы тоже можете идти, лорд Фрей, – приказал Риверс. – Мы побеседуем позже.

– Как прикажете, милорд, – и Фрей увел своего сына прочь из шатра.

Только после этого Королевский Десница повернулся к Дунку.

Он стал старше, чем Дунк помнил его по прошлому разу, но цвет кожи оставался бледным как кость, а на щеках и шее оставались родимые пятна, похожие на винные пятна, из–за которых многие считали его похожим на ворона. На нем была алая туника и черные сапоги. Поверх туники на нем был дымчатый плащ, застегнутый застежкой в виде железной руки. Его длинные прямые белые волосы были зачесаны так, чтобы скрыть отсутствие глаза, который Горькая сталь выбил ему на Красном поле. Оставшийся глаз был кроваво–красным. «Сколько у Кровавого Ворона глаз? Тысяча и еще один».

– Не сомневаюсь, у принца Мэйкара были веские причины отдать своего сына в оруженосцы межевому рыцарю, – сказал он. – Хотя, не думаю, что он подразумевал, что его привезут в замок битком набитый предателями, которые замыслили поднять мятеж. Как же так случилось, сир, что я обнаружил своего двоюродного брата в подобном змеином гнезде? Лорд Мэйкар чуть не заставил меня поверить, что вас сюда направил сам принц Мэйкар, чтобы под личиной таинственного рыцаря все разнюхать про мятежников. Есть в этом хоть капля правды?

Дунк преклонил колено.

– Нет, милорд. Это ему наплел Эгг. Я имею в виду Эйегон. Принц Эйегон. Поэтому это правда только частично. Хотя это не совсем то, что вы бы назвали настоящей правдой.

– Понятно. Значит вы двое прознали про этот заговор против короля и решили справиться с ним самостоятельно. Так?

– И это не совсем так. Мы просто… вляпались в него. Полагаю, так будет вернее.

Эгг сложил руки на груди.

– Мы с сиром Дунканом прекрасно справлялись, пока вы не подоспели с вашей армией.

– Нам помогли, м’лорд, – добавил Дунк.

– Межевые рыцари.

– Верно, м’лорд. Сир Кайл Кот и Мейнард Пламм. А еще сир Глендон Бол. Именно он выбил из седла Скри… самозванца.

– Да. Я слышал об этой истории уже из полусотни уст. Про Бастарда из Кошачьих Ив, сына шлюхи и предателя.

– Сына героя. – Вмешался Эгг. – Если он оказался среди пленников, я хочу чтобы его разыскали и отпустили, а так же вознаградили.

– Кто ты такой, чтобы приказывать Королевскому Деснице, что делать?

Эгг и глазом не повел.

– Ты знаешь, кто я, брат.

– Ваш оруженосец просто несносен. – Сказал лорд Риверс Дунку. – Вам следует выбить из него всю дурь.

– Я уже пытался, м’лорд. Но он все–таки принц.

– Да, верно, – сказал Кровавый Ворон. – Он дракон. Поднимитесь, сир.

Дунк встал.

– Задолго до Завоевания были Таргариены, способные видеть будущее, – сказал Кровавый Ворон. – Поэтому мы не удивились, что время от времени Черное пламя так же проявлял этот дар. Дэймону приснилось, что в Белостенье родится дракон, и так и случилось. Глупец просто не верно понял какого цвета.

Дунк посмотрел на Эгга. Он увидел на нем кольцо. Кольцо его отца. Оно находилось на его пальце, а не было спрятано в сапоге.

– Я уже было подумал, не взять ли вас с собой в Королевскую гавань, – сказал лорд Риверс Эггу, – и подержать тебя у себя… в гостях.

– Моему отцу это не понравится.

– Думаю, ты прав. Принц Мэйкар… нервная… личность. Думаю, лучше отправить тебя обратно в Летний замок.

– Мое место рядом с сиром Дунканом. Я его оруженосец.

– Храните вас Семеро. Ну, как хочешь. Можешь уходить.

– Мы уйдем оба, – ответил Эгг. – Но сперва, нам нужно немного золота. Сиру Дункану нужно заплатить выкуп Улитке.

Кровавый Ворон расхохотался.

– Что случилось со скромным мальчуганом, которого я однажды встретил в Королевской гавани? Но, как прикажете, мой принц. Я передам моему казначею приказ выдать вам столько золота, сколько пожелаете. В разумных пределах.

– Только взаймы, – вмешался Дунк. – Я расплачусь.

– Не сомневаюсь, но когда научитесь держать копье. – Лорд Риверс махнул, прогоняя их, рукой, развернул пергамент и принялся ставить галочки пером напротив имен.

«Он отмечает, кого из них казнить», – понял Дунк.

– Милорд, – сказал он, – мы заметили снаружи головы. А что… будет со Скрипачом… с Дэймоном… ему вы тоже отрубите голову?

Лорд Кровавый Ворон поднял взгляд от пергамента.

– Это решать королю Эйерису… но у Дэймона есть еще четверо младших братьев и сестер. Если я буду настолько глуп, если снесу его симпатичную голову, его мать погорюет, его друзья проклянут меня за братоубийство, а Горькая сталь коронует его брата Хэйегона. Мертвый юный Дэймон станет героем, а живой – препятствием на пути моего сводного брата. Едва ли он сможет создать нового короля из рода Черного пламени, пока второй еще жив. А кроме того, столь знатный пленник будет украшением моего двора, и служить живым доказательством милосердия и Его величества Короля Эйериса.

– У меня тоже есть вопрос, – сказал Эгг.

– Я начинаю догадываться, почему твой отец поспешил от тебя избавиться. Чего еще ты хочешь от меня, братец?

– Кто взял яйцо дракона? У двери была стража, и еще стражники на лестнице. Никто не смог бы пробраться в спальню лорда Баттервелла незамеченным.

Лорд Риверс усмехнулся.

– Если б я призадумался, я бы ответил, что кто–то пробрался внутрь по шахте нужника.

– Но она для этого слишком узкая.

– Для мужчины. Но ребенок смог бы.

– Или карлик, – выпалил Дунк. «Тысяча глаз, и один. Почему бы одному из них не принадлежать кому–то из труппы смешных карликов?»

* * *